ledi_katriona

С удивлением от самой себя в очередной раз посмотрела "Властелина колец", «фильм по мотивам мотивов», эту не грандиозную, но во всяком случае, грузную трилогию. И даже не знаю, что мне больше хочется – расцеловать Питера Джексона или вцепиться в его кучерявые патлы и бородищу.

Ну, сначала, обсудим то, за что расцеловать. Во-первых и в главных, за потрясающие и «мои» картинки. Никогда не забуду момента в самом начале, когда Фродо сидит под деревом. Я заорала на весь зал: «Это мой, это мой Фродо!» Это было чудо – увидеть ожившего персонажа, так похожего на мои детские фантазии. А дерево… Я все готова простить за это дерево. А прелестная Хоббитания, фейерверки, тропки, норки, «березки, окушки в речке» (Гоблин выскакивает автоматически)… С какой любовью к Толкиену Хоббитания сделана, но как же мало ее в фильме.

Назгулы потрясающие, настоящие, и даже ужас тот самый, детский, наводящие. Мордор ужасен, море прекрасно, природа неземная. Кастинг не плох. Почти полное попадание. Сэм, конечно, другой, но этот тоже старается. Хоббиты вообще – это пять, правда иногда с минусом. Гендальф, Арагорн, Гимли с Леголасом – вообще то, что надо, и лучше не надо. С девахами они, конечно, все напутали. Эльфийские царевны не носятся в мыле-пене на лошади по полям и лугам, а женщины-воины из племени «амазонцев и амазонок» не устраивают истерик: «Я воин, я воин». И вообще, кроме Арвен ни одной красивой. Галадриэль вообще на смертушку смахивает, да еще эта ее пугающая привычка появляться неожиданно… А ведь в книге ясно написано – потрясающая красавица. Такая красавица, что даже гномик втюрился. В Эовейн втрескался Гнилоуст, а у него амбиций дай боже, значит, она должна быть похожа на величественную и гордую царевну, а она на простонародную селянку смахивает. Ей бы подойник да коров доить – самое то.

Хотя, прокол с женщинами, честно говоря, это не только Питера Джексона вина. Толкиен с женскими образами, прямо скажем, подкачал. Что еще про женщин сказать, что они красивые, и еще пару-тройку таких же банальных эпитетов, он и не знает.  Видно, что ему диалоги с женщинами придумывать – мучение одно. «Она была похожа на морозное утро» - и все, это характер такой, очень живенько, ничего не скажешь. Вот и прошли они в книге легким видением – вроде бы и есть, и в то же время как бы и нету, не мешают серьезным мужским делам, сидят себе на стульчиках, кисеты милым вышивают. Единственный более-менее яркий женский персонаж в книге бабулька из Гондора, да и то на 2 странички. Даже сцена битвы Эовейн с королем назгулов – совершенно механическая. Махнул он мечом-кладенцом, потом она махнула палицей-разудалицей, вот и поговорили. Но это ладно, за женщин я их обоих прощаю. Да что на Толкиена пенять, когда у самого Гомера яркий женский образ с огнем не сыщешь. Описания одни – глазки, губки, носик. Обычная мужская мутота.

А теперь главное – за что вцепиться. В фильме нет главного, что есть в книге. Когда-то Джанни Родари, сочиняя свою сказку о революции, сказал: «Если детям сочинить сказку о самых сложных вещах, они все поймут». Толкиен создал свою «сказку», чтобы поговорить со взрослыми о самых сложных и скучных вещах – о добре и зле, и фильм мог бы сделать это – но не сделал. По причине того, что добра как такового в фильме нету. В книге есть четкое противопоставление – с одной стороны красота, любовь, радость, песни, музыка, доброта, тепло, восхищение природой, и много чего еще хорошего, короче, четкое и большое ДОБРО, СВЕТ, люди смеются и облагораживают себя и мир, иногда в этот свет не веришь, иногда веришь, но все равно его чувствуешь. И есть огромное и ужасное ЗЛО - ТЬМА, против которой добро это борется, даже не надеясь победить. Не придерживаясь никаких интересов, не думая о своей выгоде, просто желая, чтобы в мире ДОБРОЕ И ПРЕКРАСНОЕ оставалось, а ЗЛОГО И ЖЕСТОКОГО не было. И у героев и вопроса не возникает: «А на фига, собственно, все это спасать? Да пусть весь мир гибнет, я в норке отсижусь». Единственная дилемма – это поддаться своему страху или нет.

А теперь фильм. Эльфам на мир наплевать, они в битву и вступать не хотят, и если бы не Арвен, то уплыли бы все «за границу» и все дела. Великодушный (по книге) король Ристании и тщеславный наместник Гондора в фильме похожи, как фамилии Саурон и «Сарумян» – они не родственники? (опять вездесущий Гоблин), и говорят почти одно и то же. И даже ребята-хоббитята идут с Фродо не по своей воле. Да и Фродо поначалу больше просто свою шкуру спасает, чем озабочен судьбой мира. Для Толкиена было важно, что они идут «добровольно», и вопрос выбора у него – это краеугольный камень, через все повествование проходит. Каждый герой выбирает между 99-процентной смертью и внутренней тьмой. Сэм в фильме идет с Фродо, потому что «держит» данное Гэндальфу слово. А что он Фродо любит намного больше своей жизни и умер бы за него раз пятнадцать, если бы пришлось, об этом и речи нет. Побоялись обвинений в гомосексуализме, что ли? О, эти прекрасные чудесные диалоги, этот неуклюжий мир Сэмовой души, «олифанты», веселые песенки и смех, где это все, ау? Древень, у которого «хата с краю», Пин с речью «бери шинель, пошли домой» - это чистой воды безобразие.

Где милосердие, где оно, я вас спрашиваю? Какой смысл оставлять слова Гэндальфа о милосердии: «А посчитай, сколько тех, кто заслуживает жизни, мертвы. Их ты можешь воскресить для ровного счета? Так и не торопись отнимать чужую жизнь», если милосердные речи Арагорна о том, что не надо убивать без необходимости (а Толкиен сам убивал людей, он знает, о чем говорил), заменяет арагорново рявканье «Убивайте их без пощады». Какой смысл отбирать актера с прекрасным, «правильным» лицом, если он произносит этот голливудский гуталин? А еще обидней, что и ходит он, и бегает, и говорит, как настоящий Арагорн. Так и хочется украсть слова великой Тэффи: «Какая лошадь написала этот сценарий?»

А Фродо… Прекрасный, «эльфийский» актер Энтони Вуд, но как бы он мог сыграть Фродо, если бы они придерживались текста. Ведь Фродо такой сложный путь проходит. Нелепый добрый деревенский увалень в страшный час вдруг неожиданно для всех и для себя обнаруживает в себе воина. Затем он ведет себя очень мужественно, преодолевает свой ужас и выбирает идти один, не слушая чужих советов, он узнает сердца людей, начинает обретать предвиденье и мудрость,  и только после того, как доходит до предела собственных сил, он сдается на милость кольца, а это происходит только в конце третьей части. И наконец, все испытав, дойдя до края отчаяния, Фродо приходит к терпимости и милосердию, потому что сам не герой, хоть и герой. В фильме он в отключке после первой же встречи с назгулами, и так в отключке остается до конца.

Нет, Толкиен бы не стал бороду Джексону и его продюсерам выщипывать. Он бы написал подчеркнуто-вежливое письмо, подобное тому, которое он отправил фашистам. И после его письма Джексон, как порядочный человек, сделал бы себе харакири.

РС. Может быть, Джексон и не смог бы снять «эльфийский» фильм? Слишком он сам на гнома смахивает. И бородища к тому же… А гномы – они, как известно, больше всего любят золото. Что с них взять?

Она была похожа на фарфоровую куколку. Тоненькая и маленькая азиаточка, как почти все восточные девушки с врожденной утонченностью. У нее была чудесная улыбка, добрая и застенчивая. И имя было чудесное, легкое, фарфоровое: Фан-фан, как звон хрустального колокольчика. Дети ее обожали, у нее было много китайских мальчиков, влюбленных в нее, и тратящих кучу денег на телефонные разговоры с ней. Она жила в Перми, у моих друзей, старательно учила русский язык, хотела закончить русское отделение филфака, что для китаянки я считаю почти подвигом. Ни к кому не лезла, но людей любила, не пыталась нравиться или производить впечатление, но все чувствовали ее теплоту и тянулись к ней. Однажды я пришла к моим друзьям, а там был ее папа, и он готовил китайское что-то, я попробовала. Она сказала: «Это вкююсно», но это оказались куриные ноги, и я не смогла их есть. Они еще с когтями были – брр. И что осталось от нее – легкий след в моей жизни, одна фотография на каком-то дне рождения, и перечеркнутое объявление о репетиторстве китайского языка, которое я подавала для нее, и память об этом анекдоте с куриными когтями. Теперь ей не нужно репетиторство, и она никогда не будет преподавать русский язык, она сгорела в том самолете, вместе со своим телефоном, быть может разговаривая со своим папой или с одним из мальчиков, влюбленных в нее. И я не знаю, почему мне так больно думать о ней, хоть она и не была тем, что называется близким человеком. Но я все равно люблю ее, и молюсь за ее родных, и желаю покоя ее душе.

Так больно, что я прохожу мимо людей. Как увидеть, заметить, найти слова, жест, просто выслушать? Вселенная мутирует как сумасшедшая, а я просто смотрю на просто жизнь и не вижу в ней изменений. И вот человек ушел, и я драгоценно перебираю память о нем, и понимаю, что люблю его, а как я мелочевско раздражалась, и как это раздражение мешало увидеть мою любовь и сделать для него что-то хорошее. Я хочу научиться ко всему относиться бережно, в том числе и к себе.